Когда россияне станут жить лучше. Когда в каком году в россии будет хорошо жить простым людям по словам предсказателей и экстрасенсов

Интересно, был ли в мире хоть один политик, управлявший государством, в которого не бросали бы камни. Ругать власть - это очень удобно. «Мы плохо живем», потому что король, царь, президент не тот, а у власти стоят одни воры и разбойники. Ситуация не меняется с тысячами прошедших лет. Потому что все мы любим роптать. Ладно мы, православные, у нас главный ропот во всем на Бога. Прости нам, Господи. А кто в Бога не верит? Им тоже надо найти «виноватого» в своих бедах. Вот власть и отдувается за все.

Самый легкий путь оправдания - просто сбросить ответственность с себя на руководство

Сбрасывание ответственности - это одна из причин антиправительственных настроений. И, конечно, гордость. Даже если посмотреть на более наглядные примеры, например, на рабочие коллективы. В них всегда есть те, которые работают, и те, которые говорят, что работать невозможно, потому что руководитель самодур. Почему одни подстраиваются, идут на диалог с руководством, борются, добиваются, а другие ноют и ропщут, что все плохо? Потому что надо либо признаться в своей несостоятельности как работника, либо как-то себя оправдать. И самый легкий путь оправдания - просто сбросить ответственность с себя на руководство. Ладно бы просто сбросить. Но такие люди обычно пытаются убедить в «плохости» начальников и мироустроения всех вокруг. Фактически, это от человеческой слабости. И иногда хочется помочь таким людям. Но парадокс, чем больше ты пытаешься успокоить и убедить человека в том, что все не так плохо, тем, порой, больше он начинает заводиться. Если он согласится с тобой, то ему придется искать причину своих неудач в себе. Это настоящий удар по самолюбию. В крайнем случае, человек может уволиться. Но скорее всего, смена места работы не многое решит.

О России твердят многое: одни до безумия любят и уважают, другие с ненавистью завидуют и проклинают. Да она такая — велика Мать городов русских — Великая и могучая Россия.

Что же могут сказать о нашей стране люди, в жизни которых глаза видят намного больше граней? Что о ней говорят и думают ясновидцы?

Итак, американец и ясновидец по призванию, Дэндон Бринки, утверждает, что за Россией вслед пойдёт весь мир. Именно эта страна укажет курс всему остальному сообществу.
Джейн Диксон тоже американка видит матушку Россию как бережённую от всех катаклизм и бедствий 21 века. Ничто не должно затронуть нашу страну. Умиротворение и надежда на светлое будущее начнёт просачиваться именно из краев Сибири. Возрождение и развитие, великая мощь — в этом вся Россия.
Как предсказывает итальянский экстрасенс Мавис, страну ждёт прекрасная и очень интересная картина будущего. Никто даже не может представить себе насколько сильно перемены в России коснуться всех остальных. Наконец-то запад увидит новый путь, путь российских граждан.

Перерождение России будет иметь влияние на все остальные страны запада и Европы. Должны появиться новые города с высоким уровнем жизни, небольшие провинции, которые наконец поднимутся и достигнут нового уровня своего развития. Россия не найдёт себе равных по уровню жизни и обеспеченности населения.


В 1996 году наша глубоко уважаемая и всеми любимая Ванга утверждала, что Россией будет править истинно новый человек, мудрость которого лежит в Новом Учении.
Этот человек будет управлять страной всю жизнь. Его тезисы будут известны всему миру. С его мощью не сравниться ни одна страна. Он выведет Россию на уровень СССР, но уровень совершенно новый. И возродит он этот союз. Страна с каждым днём будет укреплять и расти. И все религии исчезнут, их должно заменить только учением Огненной Библии. Это новый философский путь России.
Социализм возродиться снова, качественно будут развиваться сельское, кооперативное и коллективное хозяйства и не только крупного типа. Россия будет господствовать над всеми странами и даже Америка признает величие такой сильной и развитой державы, империи, которая возродит даже старинное название Русь.

Эдгар Кейси как великий прорицатель, предсказывал, что Россию в конце 20 века ждёт тяжёлый кризис и разруха, СССР рухнет. Социализм потеряет свою значимость. Но после 2011 года, государство наберёт новый темп, с ещё большей силой и волной. Возрождение начнётся с Сибири. Справедливость просочится в земную цивилизацию только благодаря Россие.
Известный всем доктор и целитель Парацельс утверждал, посылаясь на теорию Геродота про народ -гипербореев — арийцев, с перевода, что значит «благородный народ». Именно такими он считал российскую нацию. Центром этого древнего народа он считал Московию. Этот народ можно вполне называть прародителями всех остальных земных цивилизаций. Эту страну ждёт много чего плохого — и мощная разруха, и упадок, и бедствия, но с таким же бурным размахом они дождутся изобилия всевозможных благ к началу 21 века.
Священник Феофан Полтавский предвидел, что весь мир будет поражен удивлением возрождения России, как будто страна воскресает из мёртвых…Вера будет возрождена и сохранена для будущих поколений…

Глядя на окружающий мир, иногда начинаешь сомневаться в этом

Недавно прочла где-то такую фразу "Мы тогда начнем жить хорошо, когда все научимся переходить дорогу только в положенном месте и на зеленый сигнал светофора". Сначала подумалось – какие мелочи… А потом…

А потом за мелким примером встала гигантская проблема, которая давно назрела в обществе – катастрофического неуважения к законам. Любым – от моральных до тех, что в Уголовном кодексе прописаны…

Об этом стоит задуматься – и голова вдруг идет кругом. Где, читатель, вы ? Где положено или где придется, лавируя меж автомобилями и нервно покрикивая, мол, что, притормозить трудно? Или – выключаете вы в 22 часа музыку в квартире, приглушаете ли телевизор, прекращаете ли строительные работы? Или на подобные мелочи внимания не обращаете? Бросаете ли окурок на асфальт, если в пределах 10 сантиметров от вас не видно урны? А дальше можно спрашивать серьезнее: потянется ли ваша рука, к примеру, к кошельку, торчащему из чужой сумки? Окликнете ли вы человека, из кармана которого выпало 500 рублей – прямо к вам под ноги? И, продолжая серию вопросов, задумаетесь ли об откате, если по должностным обязанностям вам придется проводить, к примеру, конкурс?

Нет, я понимаю, что на самом деле большинство из нас – люди хорошие. Искренние, честные, воспитанные. Но какое-то нелепое неуважение к закону словно впитано нами с молоком матери. Как и умение находить этому оправдание.

В советские времена многие считали делом обыденным – от листа ватмана до ведра с краской. Общее – значит ничейное, а ничейное можно и прибрать. Сегодня, когда общественного почти ничего нет, оправдание появилось другое: "они там" воруют вагонами и тоннами, а мне что – нельзя по мелочи?

Мы всегда придумаем себе оправдание, но разве от этого наш поступок изменит свою суть, свою, так сказать, моральную и юридическую окраску?

На днях в , средь бела дня, я не выдержала и спросила продавщицу, отпускавшую пиво двум подросткам лет 15, понимает ли она, что нарушает закон, что поступает не только неправильно, но и ужасно мерзко? В ответ, если убрать много "русских соленых" слов, я услышала, что "это моя зарплата" и "мне плевать", что "кто стукнет-то" и "ну давай, звони в милицию, посмотрю я, как они приедут…". И я даже не стала спрашивать, понимает ли она, что по большому счету между тем, кто продаст ее сыну наркотик, и ею самой – никакой разницы…

Нарушая законы общества и морали, плюя на тех, кто рядом, мы, тем не менее, считаем, что по отношению к нам окружающие должны трепетно соблюдать все правила. Эгоизм – вещь понятная, но, согласитесь, такая нелогичная…

И я вынуждена согласиться с теми словами, что привела в самом начале: хорошая жизнь наступит тогда, когда мы дойдем до светофора в пяти метрах от того места, где нам срочно приспичило перейти дорогу…

25.05.2017

История любой современной нации подобна шкуре зебры — тёмные полосы чередуются со светлыми, почти у всех тёмного в сумме набирается больше. Темная полоса для «начальства» не всегда такова же для народа и наоборот, хотя зачастую они нераздельны. Тёмная полоса в истории одного народа может хронологически совпадать со светлой в истории соседнего. Выжившие нации - итог достаточно безжалостного дарвиновского отбора.

Николай Рерих. Город строят

Почти любой курс истории есть «история начальства» - фараонов, султанов, королей, императоров, полководцев, дворянства, их походов, битв и иных увлекательных треволнений. О них написаны романы, ими (не имеющими ничего общего с прототипами) мы любуемся на экранах. Исследований «истории народа», простых людей, много меньше, хотя, конечно, есть и таковые.

Многое зависело от того, где тот или иной народ обрёл свою территорию. Некоторым повезло больше - они оказались под защитой труднопреодолимых природных рубежей (в идеале - моря), тогда как другим вместо таких рубежей достались могущественные соседи под боком. Взглянем на карту расселения народов в былые века и задумаемся: куда делись мидяне, кушаны, хетты, умбры, фракийцы, фригийцы, финикийцы, карфагеняне, тохары, пеласги, этруски, пикты, пруссы, хазары, орхоны, ольмеки, майя? Этот список огромен. А ведь у большинства из них были свои государств, порой мощные и обширные. Но они исчезли, их население растворилось в других этносах, а в каких-то случаях было просто истреблено - геноцид в древности был рядовым явлением. Некоторые государства сгубило изменение природных условий. Выжившие нации - итог достаточно безжалостного дарвиновского отбора. Сладкая доля не выпала никому.

Государства рождались во времена, когда не существовало «общепризнанных международных норм», никто не слышал о «правах человека», о «правах меньшинств». Рождение почти всех известных наций сопровождалось злодеяниями, ныне забытыми или героизированными. Бросается в глаза, что чем ограниченнее была территория, за которую шла борьба, тем ужаснее прошлое таких мест. Особенно блещет этим древняя история пространств, прилегающих к Восточному Средиземноморью - почитайте Ветхий Завет. Там случалось, что один народ съедал другой - отнюдь не в переносном смысле (Числа, XIV, 7-9).

Недалеко ушла и Западная Европа, чья история - цепь гекатомб, о которых европейцы стараются не вспоминать. Поражает спокойствие средневековых и более поздних источников, повествующих о поголовном истреблении жителей городов и целых областей, захваченных в ходе бесчисленных войн, изумляет хладнокровие, с каким художники-современники изображали всякого рода изуверства. Вспомним Дюрера и Кранаха, вспомним гравюры Жака Калло с гирляндами и гроздьями повешенных на деревьях людей.

Не слаще был и удел Азии - достаточно вспомнить «войны царств», не раз сокращавшие население Китая в разы. Такие ужасы, как гора из двадцати тысяч отсечённых турецких голов перед шатром персидского шаха Аббаса в 1603 году или корзины вырванных человеческих глаз в качестве свидетельства одержанной победы, достаточно типичны для бесчисленных азиатских взаимоистреблений. Скрытые причины у них были те же, что мучили Европу: переизбыток населения и ограниченная территория. Изучив сотни войн, знаменитый русско-американский социолог Питирим Сорокин в своей книге «Голод как фактор» показал, что «какие бы ярлыки ни наклеивались на мотивы войны» , в конечном счете, они ведутся за выживание, за пищевые ресурсы. Участники и даже зачинщики этих войн далеко не всегда это осознают. Исключения в виде сугубо династических войн, на этом фоне редки.

Разные миры

Насколько Россия разделяла суровую участь европейцев и азиатов? Ответ будет для кого-то удивителен: в сравнительно малой степени. Мы с детства усвоили, что наши предки «вели непрерывные оборонительные войны, отстаивая свою независимость». Вели, конечно. Однако непрерывными их можно назвать лишь при учёте всех приграничных стычек. Страна без чётких природных рубежей не могла не подвергаться нападениям, но Русская земля как совокупность княжеств мало где и мало когда находилась в тесном соседстве с землями могущественных и агрессивных соседей. Попросту говоря, захватчикам ещё надо было до неё добраться. Именно поэтому Русь-Россия знала достаточно долгие, по мировым меркам, периоды спокойствия и стабильности. От междоусобиц (тех самых династических войн) погибало, судя по летописям, больше людей, чем от «наездов» (очень старое слово) внешнего врага - до появления Орды, конечно. Всё познается в сравнении. Нас миновала чаша, доставшаяся большинству наций.

Малочисленный юный народ, поселившийся на лесистых и ничем не стиснутых просторах дальней оконечности тогдашней ойкумены, - хоть и в благодатном краю, но вдали от морей и от существовавших уже не одну тысячу лет очагов цивилизаций, - избежал множества бед и опасностей. Правда, и шансов возвыситься у него не было никаких. То, что это произошло, - аванс истории. Возможно, ещё не вполне отработанный нами. В судьбе нашей страны были и очень тяжкие отрезки, но как совсем без них? Зато Русь-Россия не только возвысилась, она знала достаточно долгие, по мировым меркам, периоды спокойствия и устойчивости (вроде «Тишины великой» в правление четырёх князей подряд - Ивана Калиты, Симеона Гордого, Ивана Красного и первых лет Дмитрия Донского).

Край был выбран поразительно удачный. Вдобавок как минимум первые два века русской письменной истории и несколько веков истории дописьменной были тёплыми. До конца X века не случалось суровых зим и сильных засух, неурожаи отмечались редко (К. С. Лосев. Климат: вчера, сегодня... и завтра? - Л., 1985). Сочетание сравнительно редкого населения и биологического богатства природы сильно разнообразило пропитание. Рыба, грибы и ягоды на протяжении почти всей нашей истории были неправдоподобно, с точки зрения иностранцев, дёшевы. Бескрайние леса кишели зверем и птицей. Как подчеркивает Николай Костомаров в книге «Домашняя жизнь и нравы великорусского народа», охота в России, в отличие от западноевропейских стран, не была привилегией высших классов, ей предавались и самые простые люди.

Относительно повезло нам и с соседями. Попытки натиска на Русь с запада не имели в Средние века серьёзных последствий, поскольку были отражены. Северные пришельцы, варяги (даже если принять «норманнскую теорию»), быстро растворились в славянской среде: уже внук Рюрика носит имя Святослав. Для сравнения: норманны покорили Британию в XI веке, но вплоть до XV века двор и знать говорили по-французски не только в своей среде, но даже с народом - французским языком «ордонансов» (указов).

Не было смертельной вражды и с Волжско-Камской Булгарией на востоке, хотя взаимные походы имели место. Но заключались и союзы. По-настоящему опасен был юг. Но народы «южного подбрюшья» Руси (обры, половцы, печенеги, хазары, торки, берендеи и прочие) не развивали натиск настолько мощный, чтобы угрожать самому её существованию. Мало того: они постоянно становились союзниками русских князей. Решив окончательно снять проблему угрозы степняков, утративший интерес к Киеву Андрей Боголюбский в 1157 году сделал фактической столицей Руси город Владимир. Великому князю едва ли пришло бы тогда в голову, что через 80 лет из глубин Азии нагрянет злая Орда, против которой Русь не устоит. Первое Великое Бедствие пришло в наше отечество, таким образом, целых четыре века спустя после начала нашей письменной истории.

Эти начальные века, конечно, нельзя назвать благостными. Случались мор и глад, не стихали междоусобицы, но по свирепости им было далеко до европейских войн. Ибо там за тот же период произошло несколько завоеваний Италии, Фридрих Барбаросса разрушил Милан, арабы завоевали Испанию, а испанцы начали Реконкисту, венгры почти век опустошали Центральную Европу, крестоносцы разорили и разграбили Константинополь и значительную часть Византии, герцогства и княжества в кровопролитных битвах переходили из рук в руки, возникла инквизиция. В 1209 году сожжением города Безье (из семи тысяч жителей не уцелел ни один) начались длившиеся полвека Альбигойские войны, в ходе которых была вырезана половина населения Южной Франции. И чтобы общая обстановка была понятнее, такая деталь: в начале XIII века в Европе было 19 тысяч(!) лепрозориев. В них не лечили, туда запирали. Свирепство болезней не должно удивлять: в тогдашней Европе не было бань.

Значит ли это, что предки современных народов Европы были, по сравнению с нашими, слишком драчливы, жестоки, нечистоплотны? Конечно, нет. Просто количество людей в Европе (скромное, по нынешним меркам) постоянно превышало возможности их прокорма. В любой данный момент голодала часть населения, доходило до поедания выкопанных из могил мертвецов, повсюду бродили бездомные, а рыцари жили разбоем. Войне, восстанию, смуте обязательно предшествовал неурожай. Сотни тысяч верующих не устремились бы в первый же Крестовый поход, если бы не семь подряд голодных лет перед ним. Почему католическая церковь запрещала бани? Объявлялось, что для пресечения разврата, а на самом деле, потому что повсеместным явлением, особенно в городах, была нехватка воды.

А теперь представим себе тогдашнюю Русь и её окраины (в те времена говорили «украины»), особенно Северо-Восточной Руси. Её окружали густые леса. В них можно было углубляться дальше и дальше, селиться вдоль бесчисленных рек. В новом месте за неделю ставилось деревянное жилище. При таком обилии леса кто бы стал тратить силы и время на каменное, чтобы оно потом держало на месте как якорь? У европейцев простор для внутренней колонизации был ограничен, а к XVIII веку иссяк. Однако они не только истребляли друг друга, но и придумывали, как повысить урожаи, проявляли деловую изворотливость, закладывая основы интенсивного хозяйствования. Лес был не очень доступен, строили из камня, а значит – на века. Изъяны оборачивались движущими силами.

Нашествие Батыя (1237–1241) и длительное Ордынское иго стало для Руси первым по-настоящему тяжким ударом. Многие города, чьи названия известны из летописей, исчезли, и об их былом местонахождении спорят археологи. О масштабах регресса говорит хотя бы то, что надолго исчезают сложные ремесла, на многие десятилетия прекращается каменное строительство. Русь платила завоевателям дань («выход»). Они не держали на Руси гарнизонов, но предпринимали карательные походы против строптивых князей. Вместе с тем Орда надолго прекратила княжеские междоусобицы, да и возобновившись, они уже не достигали прежнего размаха. Как показал Л. Н. Гумилёв, Русь хоть и была данницей, не утрачивала независимость, вступая в сношения с соседями по своему усмотрению, а дань в Орду была одновременно платой за защиту. Под этой защитой начался процесс консолидации русских земель. Этому способствовала и церковь, освобождённая от дани.

С усилением Московского княжества ордынский гнет слабеет. Князь (1325–40) Иван Калита добился права собирать «выход» со всех русских княжеств, чем сильно обогатил Москву. Распоряжения ханов Золотой Орды, не подкреплённые военной силой, русскими князьями уже не выполнялись. Московский князь (1359–89) Дмитрий Донской не признал ханские ярлыки, выданные его соперникам, и силой присоединил Великое княжество Владимирское. В 1378 г. он разгромил карательное войско Орды на реке Воже, а два года спустя одержал победу на Куликовом поле над ханом Мамаем, которого поддерживали Генуя, Литва и Рязанское княжество.

В 1382 г. Русь вновь ненадолго была вынуждена признать власть Орды, но сын Дмитрия Донского Василий вступил в 1389 г. в «великое княжение» без ханского ярлыка. При нём зависимость от Орды стала носить номинальный характер, хотя символическая дань выплачивалась. Впрочем, эта дань, как показал С. А. Нефедов, и с самого начала была невелика, знаменитая «десятина» раскладывалась на 7–8 лет. Новый натиск хана Едигея (1408) обошёлся Руси дорого, но Москву он не взял. В ходе десятка последующих походов ордынцы разоряли окраины Руси, но восстановить прежние порядки не смогли. А там и сама Орда распалась на несколько ханств.

В какую сторону бежали люди?

С «ордынским периодом» нашей истории многое неясно. Родословные книги пестрят записями вроде: «Челищевы - от Вильгельма (правнука курфюрста Люнебургского), прибывшего на Русь в 1237 году»; «Огарёвы - дворянский род, от мурзы Кутлу-Мамета, выехавшего в 1241 году из Орды к Александру Невскому»; «Хвостовы - от маркграфа Бассавола из Пруссии, выехавшего в 1267 г. к великому князю московскому Даниилу»; «Елагины - от Вицентия, "из цесарского шляхетства", прибывшего в 1340 году из Рима в Москву, к князю Симеону Гордому»; «Мячковы - от Олбуга, "сродника Тевризского царя", выехавшего к Дмитрию Донскому в 1369 году» и так далее. То есть во времена «ига» (Л. Н. Гумилёв брал это слово в кавычки) иностранцы идут на службу к князьям покорённой, казалось бы, Руси! И каждый шестой - из Орды.

Слово историку Александру Янову: «Москва вышла из-под ига страной во многих смыслах более продвинутой, чем её западные соседи. Эта "наследница Золотой Орды" первой в Европе поставила на повестку дня главный вопрос позднего Средневековья, – церковную реформацию… Московский великий князь, как и монархи Дании, Швеции и Англии, опекал еретиков-реформаторов: всем им нужно было отнять земли у монастырей. Но в отличие от монархов Запада, Иван III не преследовал противящихся этому! В его царстве цвела терпимость».

Будь в Москве «свирепое гарнизонное государство» (можно прочесть и такое), стремились ли бы в неё люди извне? Великое княжество Литовское конца XV в. пребывало в расцвете сил, но из неё бежали, рискуя жизнью, в Москву. Кто требовал выдачи «отъездчиков», кто называл их изменниками («зрадцами»)? Литовские князья. А кто защищал право человека выбирать страну проживания? Москвичи. «Москва твердо стояла за гражданские права! - пишет Янов. - Раз беглец не учинил "шкоды", не сбежал от уголовного суда или от долгов, он для неё – политический эмигрант. Принципиально и даже с либеральным пафосом настаивала она на праве личного выбора» .

Демографические регуляторы

Периоды благополучия, упомянутые выше, нарушались «поветриями» и неурожаями, но реже, чем в Западной Европе, где из-за постоянной перенаселённости и ужасной гигиены случались подлинные демографические катастрофы - такие, как «чёрная смерть» XIV века. Из-за неё Англии и Франции пришлось даже прервать свою Столетнюю войну (которую они с бульдожьим упорством вели между собой даже не сто, а 116 лет). Франция потеряла от чумы треть населения, Англия и Италия - до половины, примерно столь же тяжкими были потери других стран. Историки констатируют, что великая чума, явившись из Китая и Индии и обойдя всю Западную и Центральную Европу до самых отдалённых мест, остановилась «где-то в Польше». Не «где-то», а на границе Великого княжества Литовского (чьё население состояло на 90 % из русских, в связи с чем его называют еще Литовской Русью), т. е. на границе распространения бани.

Уже утихшая было «чёрная смерть» прорвалась в 1357 году и на Русь, но размах бедствия был несопоставим с тем, что пережили западные соседи. Да и позже даже самые тяжкие чумные моры нашей истории, особенно в 1603, 1655 и 1770 годов, не стали причиной тяжкого демографического урона для страны. Шведский дипломат Петрей Эрлезунда отмечал в своем труде о «Московском государстве», что «моровая язва» чаще появляется на его границах, чем во внутренних областях. По словам английского врача Сэмюэля Коллинса, прожившего в России девять лет, когда в 1655 году в Смоленске появилась «моровая язва», «все были изумлены, тем более что никто не помнил ничего подобного» . Проказа на Руси была редкостью.

Москва (как и другие города России) была большой деревней, но это значит, напоминает Ключевский, что, как и положено в русской деревне, «при каждом доме был обширный двор (с баней. - А. Г.) и сад» и её жители не знали недостатка в воде, ибо во дворах имелись колодцы. Много ли мог употреблять воды простой люд в городах Европы, где общественные колодцы до появления в XIX веке водопровода были лишь на некоторых площадях (вдобавок, из этих колодцев вечно вылавливали трупы кошек и крыс)?

Некоторые гекатомбы европейской истории кажутся необъяснимыми. Вершина Возрождения - это войны Чезаре Борджиа. Всего один эпизод: по его приказу 7 тысяч жителей города Капуи было перебито прямо на улицах. За время Тридцатилетней войны Германия практически обезлюдела, кромвелевская расправа над Ирландией стоила жизни большинству ирландцев. Не менее ужасными были зверства испанцев в Нидерландах, шведов в Польше. В Вандее храбрые революционеры уничтожили от 400 тысяч до миллиона человек. И так далее.

Разгадка в том, что и в Средние века, и в Новое время путь к выживанию для большинства стран мира часто лежал в простом сокращении числа едоков. Происходило это, конечно, в рамках борьбы с врагами - внешними и внутренними, реальными и придуманными. Когда английская «королева-девственница» Елизавета I (рядом с которой Иван Грозный - кроткое дитя) казнила 89 тысяч своих подданных - это был, среди прочего, её способ борьбы с перенаселением. Может быть, даже не вполне осознанный.

Звучит кощунственно, но в очередной раз избавившись – благодаря войне или эпидемии – от какой-то части своих жителей, Европа совершала хозяйственный, технологический и культурный рывок. Рабочая сила дорожала, это поощряло новшества и изобретения, потребление на душу населения росло. Бедствовали только ростовщики и арендодатели. Но даже развивая производительные силы и торговлю, Европа прибавляла «в весе» крайне медленно - видимо, постоянно пребывая на пределе своей вместимости. Со времён римского императора Августа, когда в нынешней Западной Европе жило примерно 26 млн человек, и до конца XV столетия, т. е. за 1500 лет, её население едва удвоилось, достигнув цифры 50 млн (примерно). По расчетам демографа В. И. Покровского, в конце XV века во всей России того времени (тогда же появилось и слово «Россия» в форме «Русия») жило чуть больше двух миллионов человек, вшестеро меньше, чем во Франции.

В следующий раз население Европы удвоилось уже всего за двести лет, к концу XVII века. Зато в России за те же два века население выросло в шесть или семь раз, достигнув 13–14 миллионов. Правда, не только за счет естественного прироста. По оценке историка М. Г. Худякова (возможно, завышенной), присоединение обширного – гораздо больше, чем современный Татарстан, – Казанского ханства увеличило число жителей зарождающейся империи на два с лишним миллиона человек. Завоевание малолюдных Астраханского и Сибирского ханств на картину почти не повлияло, чего нельзя сказать о тех примерно 700 тысячах человек во главе с Богданом Хмельницким, которые стали подданными России в 1654 году. Эта цифра надёжна, т. к. присяга русскому царю была принесена «всем русским народом Малой Руси» , а точнее – поголовно всеми главами семейств, казаками и неказаками; всего присягнуло 127 тысяч мужчин. По оценке историков, это даёт вместе с домочадцами 700 тысяч душ. Если же говорить о населении России в границах конца XV века (т. е. ещё без Казани и Малороссии), оно выросло за эти два века минимум вчетверо, примерно до 9 миллионов.

«Многие доживают до глубокой старости, не испытав никогда и никакой болезни»

Речь, напомню, идёт о временах, когда во всех без исключения странах подавляющее большинство населения составляли крестьяне, женщины рожали столько детей, сколько Бог пошлёт, а ограничителями роста были (помимо голода, эпидемий и войн) младенческая смертность, непосильный труд, болезни, пьянство, неразвитая гигиена, стрессы, общая тяжесть жизни. Если сегодня быстрый рост населения отличает самые неблагополучные страны, тогда всё обстояло наоборот. Замечательно высокий, на фоне остальной Европы, российский показатель говорит о сравнительном благополучии народа.

Хорват Юрий Крижанич, проживший в России во времена царя Алексея Михайловича 17 лет и увидевший значительную часть Московского государства от его западных границ до Тобольска, осуждал - что бы вы думали? - расточительность русского простолюдина: «Люди даже низшего сословия подбивают соболями целые шапки и целые шубы.., а что можно выдумать нелепее того, что даже чёрные люди и крестьяне носят рубахи, шитые золотом и жемчугом?». Крижанич требовал «запретить простым людям употреблять шёлк, золотую пряжу и дорогие алые ткани, чтобы боярское сословие отличалось от простых людей. Ибо никуда не гоже, чтобы ничтожный писец ходил в одинаковом платье со знатным боярином… Такого безобразия нет нигде в Европе» .

В Европе, где дрова продавались на вес, а меха были доступны немногим, простые люди гораздо больше страдали от холода зимой, чем в России, где зимы суровее, зато были легкодоступны меха и дрова. При всех возможных (и законных) оговорках, качество жизни простого народа Руси-России, по крайней мере, до Промышленной революции, было выше, чем в странах Запада. Для людей бойких и бедовых было больше возможностей вырваться, пусть и с опасностью для себя, из тисков социального контроля. Наличие такого рода отдушин обусловило постепенное заселение «украинных» земель вокруг ядра Русского государства. А вот, например, для англичан - жителей острова, доведённых до крайности «огораживаниями» и «кровавыми законами», – подобная возможность впервые открылась лишь в XVII веке, с началом заселения колоний.

И ещё о «качестве жизни». Приведу три цитаты из записок иностранцев, относящихся к царствованиям Федора Иоанновича, Бориса Годунова и Алексея Михайловича, о русских: «Они ходят два или три раза в неделю в баню, которая служит им вместо всяких лекарств» (Джильс Флетчер); «Многие из Русских доживают до 80, 100, 120 лет и только в старости знакомы с болезнями» (Якоб Маржерет); «Многие [русские] доживают до глубокой старости, не испытав никогда и никакой болезни. Там можно видеть сохранивших всю силу семидесятилетних стариков с такой крепостью в мускулистых руках, что выносят работу вовсе не под силу нашим молодым людям» (Августин Мейерберг).

Возможен и такой интегральный способ оценки прошлого - не знаю, приходил ли кому-то в голову раньше. Тот факт, что китайская кухня признала съедобным практически всё, вплоть до личинок насекомых, говорит очень ясно: в этой стране голодали много и подолгу. То же относится и к кухне французской. Только солидный опыт голодных лет мог заставить найти что-то привлекательное в лягушках, улитках, в протухших яйцах, подгнившем мясе, сырной плесени. В русской кухне нет ничего похожего. В голод едали, как и везде, всякое, но не настолько долго (самый суровый и долгий в нашей истории голод был в 1601–1603 годах), чтобы свыкнуться. Икру осетров - чёрную икру! - русские поморы не считали за съедобное. Они её веками скармливали свиньям, пока какие-то европейские гости, зашедшие в XVI в. в Белое море (по другой версии – дьяки, переведённые по службе из Астрахани), не открыли нашим северянам глаза. Да и после этого они ещё лет двести только заготавливали икру на продажу иностранным купцам, но сами есть брезговали.

Права женщин и счастливое детство

Многое из того, что считалось у нас бесспорным, не выдерживает первой же проверки. Таковы мифы о «потёмкинских деревнях», о построенном «на костях» Петербурге. Ещё один замечательный миф звучит так: до Петра Великого женщина на Руси была «заточена в тереме» . Историк Н. Л. Пушкарёва изучила объём прав женщин X–XV вв. на владение и распоряжение имуществом, на приобретение и реализацию земельной собственности, на возможность отстоять свои интересы в суде. Оказалось, что жена могла быть опекуншей - вещь немыслимая в те времена в Европе. Она причислялась к первому ряду наследников, причём переживший свою жену супруг оказывался в худшем положении, чем она: он мог только управлять её имуществом, но не владеть им. Жена сама, в отличие от мужа, выбирала, кому передать своё наследство. Даже незаконная жена могла претендовать на наследство. Исследовав законы о земельной собственности, Пушкарёва показала, что уже в Древней Руси женщина могла осуществлять практически любые сделки даже без участия мужа. За ущерб женщине законы обязывали наказать виновного более сурово, чем за аналогичные преступления в отношении мужчины. Цитата: «говорить о теремных затворницах нет оснований… мнение о приниженности женщины по сравнению с социальным статусом мужчины - не более чем миф, появившийся в эпоху становления капитализма» .

В русской литературе воспоминания о детстве - почти сплошь счастливые, и мы находим это естественным: как же иначе? Но, к примеру, одна из главных тем английской литературы - тема несчастного детства. Этот феномен отмечали многие, он бросается в глаза, он что-то отражает. Дедовщина и прочие кошмары дортуарной жизни в английских книгах о воспитанниках закрытых школ, тягостное детство Байрона, тягостное детство Черчилля, «Оливер Твист» Диккенса, «Бремя страстей человеческих» Моэма. Не говоря уже об Ивлине Во. Когда не видно исключений, достаточно и дюжины-другой примеров. Общее для романов, биографий и воспоминаний - отсутствие душевного тепла в семье. В книжке «Эти странные англичане» говорится: «Для английских детей детство - это такой период, который нужно миновать как можно скорее» . Если литература - зеркало жизни, мы вправе сделать вывод, что в русской семье исторически выработалась более удачная модель отношений.

Василий Суриков. Взятие снежного городка

Важной приметой русской жизни издавна было обилие праздников, церковных и народных. Конечно, праздновали память далеко не всех святых и событий Нового Завета, иначе не осталось бы ни одного рабочего дня. Крестьянам и иному простому люду (кроме фабричного) немало досуга добавляли народные праздники вроде Ивана Купалы, Семика, Красной горки, Русальной недели, Веснянки. Власти и церковь стремились сократить количество официально праздничных, «неприсутственных» дней, но крестьян это никак не касалось.

Любовь к досугу и увеселениям на Руси четко выражена на протяжении всей её письменной истории. Приводимое Н. И. Костомаровым писание того, как развлекались жители Пскова более пятисот лет назад, в 1505 году, кажется до странности знакомым: «Весь город поднимался; мужчины, женщины, молодые и старые, наряжались и собирались на игрище… начиналось, по выражению современника, ногам скакание, хребтам вихляние… происходило много соблазнительного по поводу сближения молодых людей обоих полов».

Народные игры (помните некрасовское: «в игре её конный не словит» ?) и развлечения часто отличала замысловатость, приготовления к ним требовали времени. В Костромской губернии, «в больших вотчинах в Сыропустное воскресенье сбирается съезд из нескольких сот (! - А.Г.) лошадей» со всадниками, ряжеными в соломенные кафтаны и колпаки. Весьма сложной (наездник прорывался к снежной крепости через препятствия), требовавшей долгой подготовки была изображенная Суриковым забава «взятие снежного городка».

На качество жизни сильно влияет то, как люди проводят досуг, как общаются. Вклад России в мировую «технологию досуга» значителен: именно у нас около трёхсот лет назад родился такой социально-культурный феномен, как дачная жизнь. Дача - это русское изобретение, которое теперь перенимает (или изобретает для себя заново) остальной мир.

«Большинство русских подданных живёт лучше, чем подавляющая часть населения во Франции, Германии, Швеции»

Нельзя не коснуться одного ошибочного утверждения, подхваченного сотнями публицистов. Исследователь аграрной истории России Л. В. Милов в своём труде «Великорусский пахарь» (1998) сделал попытку определить трудозатраты русского крестьянина XVIII–XIX веков. Получив, в силу какой-то методической ошибки, совершенно невероятные (см.: Б. Н. Миронов. Социальная история России, 3-е изд. Т. 2 - СПб, 2003. С. 364) цифры - вдвое-вчетверо более высокие по сравнению с данными земских статистиков, он сделал на их основе множество выводов, далеко выходящих за пределы темы своей книги. Милов утверждает, среди прочего, что в течение нескольких столетий питание подавляющего большинства русского народа было на 30–50 % ниже физиологической нормы. Будь это так, русский народ «просто вымер бы, а не колонизовал или завоевал 21 млн км² территории». Говоря о примитивном сельском хозяйстве, ничтожном объёме совокупного прибавочного продукта, жизни 90 процентов населения на грани выживания и прочих следствиях якобы никуда не годной природы России, Л. В. Милов не объясняет, как на подобной базе могло возникнуть могучее государство.

Без сомнения, оно возникло и существовало на совершенно иной базе. Василий Иванович Семевский (1848–1916), историк народнического направления, автор капитальных трудов «Крестьянский вопрос в России в XVIII и первой половине XIX века» и «Крестьяне в царствование императрицы Екатерины II», – вне подозрений в лакировке прошлого, так что нет оснований ставить под сомнение его вывод о том, что благосостояние российских крестьян второй половины XVIII века (Милов также исследует, в основном, тот же период) было выше, чем немецких и польских и вряд ли уступало французским.

«Большинство русских подданных живёт лучше, чем подавляющая часть населения во Франции, Германии, Швеции и некоторых других странах. Это можно сказать о всех классах», – таков вывод англичанина Уильяма Тука (William Tooke, 1744–1820), автора вышедшего в 1799 г. в Лондоне двухтомного исследования о тогдашней России.

Оноре де Бальзак, основываясь на личных наблюдениях, писал в 1847 г.: «Русский крестьянин в сотню раз счастливее, чем те двадцать миллионов, что составляют французский народ». Но не надо забывать, что счастливые крестьяне, которых наблюдал Бальзак, работали ради удовлетворения основных потребностей семьи – и не далее. Как подчеркивает Б. Н. Миронов, крестьянин видел цель жизни «в спасении души, в простом следовании традиции, в воспроизводстве сложившихся форм жизни. Он редко предпринимал попытки наращивания хозяйства, как это обычно делает буржуа, стремясь к максимальной прибыли».

«Заработки российских рабочих были одними из самых высоких в мире»

Эта «субсистенциальная» этика («всё, что сверх необходимого – лишнее») издревле преодолевалась самим ходом вещей, но крайне медленно. Вероятно, она была идеальна для людей Золотого века, смутные воспоминания о котором хранит историческое сознание всех народов. Стиснутые своей географией страны Западной Европы отошли от этой этики уже давно, чем ускорили процессы своего развития. Неизбежный отход от неё в России ускорили «великие реформы» Александра II и Промышленная революция XIX века. Норма, когда большинство жителей страны довольствуются минимально приемлемым уровнем и не стремятся к большему, когда потребности следуют за доходами, а не опережают их, когда трудолюбие хоть и входит в список добродетелей, но, скорее, замыкает его, постепенно переставала быть единственно возможной. Преодоление этой нормы, порождая завышенные ожидания, снижает, увы, число счастливых людей.

Механизмы уравнительности, исторически присущие крестьянской среде, сохраняли свою инерцию в городской. Совсем не апологет дореволюционной России, советский академик С. Г. Струмилин (Очерки экономической истории России. - М., 1960, стр. 122-123) не смог уйти от вывода, что с учётом более низких цен (почти втрое по сравнению с американскими) на продукты питания, товары первой необходимости и на аренду жилья, «заработки российских рабочих были одними из самых высоких в мире, занимая второе место после заработков американских рабочих» . Российские рабочие отставали по этому показателю всего на 15 процентов. «Реальный [по покупательной способности] уровень оплаты труда в промышленности России опережал уровень оплаты труда в Англии, Германии, Франции». Хотя если считать по банковскому курсу, русский рабочий получал за час своего труда в 2–4 раза меньше, чем его собрат в Англии или США.

Русский рабочий располагал «бóльшим, чем в других странах, числом выходных и праздничных дней… Перед самой революцией продолжительность рабочего года в России составляла в промышленности в среднем около 250 дней. В Европе эти цифры были совсем иными - около 300 рабочих дней в год, а в Англии - даже 310 дней» . Добавим: а в Австро-Венгрии и вовсе 312. Продолжительность рабочей недели в России в 1913 г. была ниже, чем во Франции: 57,6 и 60 часов соответственно.

Почти троекратно более низкий уровень российских цен по сравнению с американскими был связан не только с более низким уровнем покупательной способности, как это часто трактуют, но и с почти всеобщей русской умеренностью, порождаемой субсистенциальной этикой. Прежде всего, с более низкими нормами прибыли. В условиях капиталистического развития это не могло длиться слишком долго. Но насколько долго, мы уже никогда не узнаем.

К 1917 году отход от субсистенциальной модели в сознании российского населения не завершился, видимо, даже наполовину. Иначе трудно объяснить, каким образом большевикам ещё несколько десятилетий удавалось навязывать населению СССР систему принудительного имущественного квазиравенства. При этом всякое развитие директивно направлялось сверху (порой необратимо искажаясь в процессе), а саморазвитию вставлялись палки в колеса. Ныне всё это бесповоротно изжито, и наивная ностальгия по этому поводу в Сети хоть и небезобидна, но совершенно бесплодна.

При всей противоречивости картины, нельзя не признать: бóльшую часть своей истории Россия была куда более приспособленным для счастья простого человека местом, чем Западная Европа, но кто-то нас, русских, назначил несчастными, притом на все века нашей истории, и многие из нас в это почти поверили. Несчастными наши предки были в сумме не так долго, на нашей «зебре» истории неизмеримо больше белого. Может быть, из-за этого нам, по какому-то закону компенсации, так крепко - как, может быть, никому больше - досталось в ХХ веке? Но не будем здесь обсуждать ХХ век. Как его оценивать, каждый давно решил для себя сам.

Главное в другом. Мы этот век прожили и выжили. Нам помог ген счастья, заложенный в нас за века. Мы в своей прекрасной стране, впереди много увлекательной работы.

Василий Симчера, д. э. н., экс-директор НИИ статистики Росстата

При царе-батюшке

Сейчас часто хвалят экономические успехи дореволюционной России. Да, в России XIX в. уровень жизни у немногих был относительно высоким и устойчивым, но у большин-ства очень низким. Зажиточный городской класс (10-15% всего населения) питался, одевался, пользовался услугами и проживал в домах европейского уровня. Правда, у остального городского люда (мелких купцов, мещан, рабочих) планка благосостояния была в 3-4 раза ниже. Высокий стандарт жизни «сливок общества» достигался во многом за счёт ущемления интересов бесправного трудового сельского населения, доля которого в империи зашкаливала за 84%. Однако главным бичом старой России (впрочем, как и теперешней) был не столько сам низкий уровень жизни, сколько его невообразимая социальная пестрота. Доходы и блага, которые принадлежали 10% богатых, в десятки раз превышали крохи, которые доставались бедным.

И всё-таки, если бы не случилась революция 1917 г. и не было бы пережитых Россией двух мировых войн, население страны, насчитывавшее в конце 1914 г. 165,7 млн человек, к настоящему времени могло бы достичь 357,5 млн человек. Сотни миллионов жизней - это плата России за безответственную смену политических режимов.

Своего пика уровень жизни в России достиг в советские 60-80-е гг. Доходы населения тогда росли устойчиво и самыми высокими в мире темпами (до 10% в год); цены, налоги, коммунальные и другие обязательные платежи и сборы стремительно снижались. Появились мощные общественные фонды, за счёт которых с помощью различных льгот удовлетворялось до трети всех жизненно необходимых потребностей населения. Именно в эти годы все совет-ские люди получили равный бесплатный доступ к образованию, здравоохранению и культуре, благодаря чему наша страна в короткие сроки стала одной из самых здоровых и просвещённых в мире. Старики и дети находились на полном гособеспечении. Именно в эти годы было полностью (и, казалось, навсегда) покончено с безработицей, бедностью, безграмотностью и беспризорностью. Необразованность и невежество стали считаться самым постыдным явлением. Наконец, именно в эти годы все люди, включая некогда беспаспортных жителей села, обрели основные права. Благодаря всему этому в стране сформировался свой особый советский тип образа жизни, своя культура, высшее достоинство которой составляли труд по совести и просвещённая жизнь по сред-ствам. Именно труд и культура, а не корысть и финансовые игры определяют настоящий уровень жизни.

Нельзя отрицать, что номенклатурные работники в СССР пользовались привилегиями, что были и спекулянты, и несуны, и хищения, и бюрократия, и кумовство... И, хотя невозможно сравнивать их с нынешними масштабными махинациями, коррупцией и откровенным бахвальством наворованным, всё-таки худшие черты того строя со временем стали усиливаться. А главное - катастрофически падали темпы экономического роста. На этом фоне былая вера в преимущест-ва советского образа жизни пришла в полное противоречие с его во многом лживой, пропагандистской формой. Это и стало основной и непоправимой причиной краха СССР.

Как сейчас?

Сегодня доходы населения падают, цены и налоги, коммунальные платежи растут. В результате богатые становятся богаче, а бедные - ещё беднее. Самое ценное, что мы потеряли из советского социального набора, - это полностью бесплатные образование и здравоохранение, символическая плата за детсады и санатории, минимальная плата за ЖКХ, достойное пенсионное обеспечение и содержание инвалидов. Зато снова появились безработица, попрошайничество.

Как вернуть высокий уровень жизни? Только за счёт пресечения поборов и взяток, сокращения недополученных налогов в стране можно было бы в одночасье на 60-75% пополнить дефицитный бюджет и, соответственно, на -40-50% повысить уровень жизни всего населения. В том числе кратно повысить пенсии и зарплаты учителей, врачей, учёных и всех других категорий малоимущих и незаслуженно обделённых людей. Этого можно добиться за счёт тотального пресечения хищнической деятельности фирм-однодневок, кратного сокращения объёмов вывоза и увеличения ввоза офшорного капитала.

Нужно прекратить практику возврата фиктивного НДС и сокрытия фиктивного экспорта и импорта, из-за которых бюджет страны недополучает до половины (!) своих доходов. Чтобы смягчить социальное напряжение, надо ввести прогрессивное налогообложение доходов физлиц или налог на роскошь, принять закон о налогообложении тунеядцев и лиц без определённых занятий - таких сегодня более 30 млн. Нужен и закон о поддержке бедных. Мы не должны позволить жителям России скатываться в нищету.

Реальный уровень жизни населения в РФ за 6 лет

В месяц в расчёте на человека

Годы Зарплаты, руб.
номинальные /реальные
Пенсии, руб.
номинальные /реальные
Инфляция (официальная) Численность бедных
2010 21,0 тыс./19,2 тыс. 7,5 тыс./6,0 тыс. 8,8% 17,7 млн
2011 23,4 тыс./19,8 тыс. 8,2 тыс./7,0 тыс. 6,1% 17,9 млн
2012 26,4 тыс./21,4 тыс. 9,0 тыс./7,3 тыс. 6,6% 15,4 млн
2013 29,8 тыс./22,4 тыс. 9,9 тыс./7,5 тыс. 6,5% 15,5 млн
2014 32,5 тыс./22,7 тыс. 10,8 тыс./7,6 тыс. 11,4% 16,1 млн
2015 34,0 тыс./20,7 тыс. 12,0 тыс./7,3 тыс. 12,9% 19,1 млн
2016 36,2 тыс./19,0 тыс. 12,5 тыс./6,9 тыс. 6,0% 23,5 млн
2016 к 2010 +72,4%/-1,0% +66,7%/+11,5% +60,5% +32,8%

Сравнительный уровень жизни в России за 100 лет

В месяц в пересчёте на современные рубли с учётом цен 2016 г.

Номинальные доходы - фактически начисленные, до вычета налогов. Реальные доходы - номинальные с учётом роста цен.

Верность этих данных наглядно подтверждается показателем потребления продуктов питания. Мяса, рыбы, молока и масла в царской России потребляли вдвое меньше, чем в СССР и в настоящее время. Так, 100 лет назад в год каждый житель съедал 29 кг мяса, а сейчас - 70 кг, но в пересчёте на былое качество - 60 кг. А хлеба и картофеля при царе ели больше, чем в СССР и сейчас.

Данные Росстата и расчёты В. Симчеры

Читайте также: